Революционные деньги

Почти детективная история из жизни Коломановых, бывших владельцев усадьбы.

Анонимки не любит никто, несмотря на то, что авторы некоторых подобных окололитературных произведений могли бы получить широкую популярность. Если бы, конечно, стали известны их имена. Век анонимок короток, но оказывается, иногда они получают вторую жизнь. Так, краевед Юрий Алексеевич Ерофеев в сентябре 2012 года в своём очерке «В борьбе роковой, в любви беззаветной» в газете «Истоки» писал, что в архивных делах Уфимской губернской канцелярии сохранился анонимный донос, датированный ноябрем 1912 года, суть которого состоит в том, что, дескать, известный уфимский купец Василий Коломанов, работавший приказчиком, после смерти своего разорившегося хозяина женился на бедной вдове, после чего нищая чета вдруг покупает за 20 тысяч дом на Бекетовской улице, да вдобавок ещё и дачу.

Неужели, как у Лескова, история тянет на «Леди Макбет Уфимского уезда»? Но нет, в доносе (следователи называют его «запиской») вовсе даже не предполагается, что супруги Коломановы разорили бывшего хозяина и довели его до смерти. Всё гораздо круче: аноним утверждает, что деньги Коломанову дал дружок – к тому времени уже «мотающий срок» на каторге Михаил Кадомцев – участник ограбления в 1906 году почтового вагона, когда у станции Дёма уральские боевики совершили нападение на поезд. В «эксе» принимали участие братья Кадомцевы и Константин Мячин (Яковлев). В анонимной записке, кстати, утверждается, что среди налётчиков был один из братьев Коломановых, который и передал потом деньги брату Василию.
Некоторая часть «экспроприированной» суммы (точно известно о 35 тысячах) пошла на нужды партии большевиков. Что же касается остального, насчёт которых боевая дружина отчётов, понятно, не давала (а это больше ста тысяч полновесных царских рубликов!), то появлялись и до сего дня появляются разные версии.

Обратимся к первоисточникам. Проще говоря, откроем архивное дело 1912 г. «по обвинению Михаила и Анны Кадомцевых и крестьян Петра и Ивана Савельевых по делу Дёмской экспроприации». Как раз в нём и хранится вышеупомянутая «записка» (точнее, донос). По ней начальником (кстати, очень опытным и действенным начальником) Уфимского сыскного отделения Ошурко организовывается «негласное дознание по проверке сведений о способе нажитого состояния сызранским мещанином Василием Коломановым и крестьянином Максимом Яковлевичем Борисовым». Борисов (он же Сезонов, или, возможно, Сазонов) работал приказчиком в магазине у Коломанова, был его доверенным лицом. Он тоже подозревался в участии в ограблении поезда. Впрочем, он, как и крестьяне Савельевы (последние, по их словам, «нашли деньги где-то у бани»), сейчас нас интересуют меньше, но напомнить о том, что Анна Фёдоровна Кадомцева стала прототипом главной героини романа Максима Горького «Мать», всё же стоит.

Из доноса, среди прочего, узнаём, что в 1907-м Василий Фавстович Коломанов женился на вдове купца Кондратьева Екатерине Ивановне, что до этого он ничего не имел, во всём нуждался. Кроме того, автор «записки» пишет, что покойный супруг богатой вдовушки, к моменту смерти разорился и имел только долги. В деле есть также прямые сведения, что Коломанов служил у Кондратьева.

Кондратьевы – семейство уфимских купцов и мещан родом из Рыбинска. Со второй половины XIX века они торговали у нас бакалейным товаром, имели пряничное заведение, салотопенный и свечной, мыловаренный заводы, питейные заведения. По косвенным сведениям узнаём, что первым мужем Екатерины Ивановны был, скорее всего, Иван Осипович Кондратьев был галантерейщиком, и он, согласно справочнику «Вся Россия 1902 г.» владел галантерейным магазином на Успенской улице. В 1905 г. у Кондратьева также было торговое заведение на Верхнеторговой площади, но позже его имя вдруг исчезает из Адрес-календарей…

Отвлечёмся от скандального повествования и поговорим немного о домах, некогда купленных Коломановыми. Выходящее на красную линию улицы лицевое 2-хэтажное здание – деревянное, наличники, подзор и карниз его покрыты резьбой. В северо-западной части его ещё в 1990-е годы сохранялся первозданный деревянный козырёк над парадным входом. Южный фасад здания отделен от соседней усадьбы Хакимова кирпичной брандмауэрной (противопожарной) стеной. Дворовое здание (№ 8/1), стоящее в глубине квартала восточнее лицевого, – кирпичное, 2-хэтажное, выполнено в стиле голого красного кирпича. Оба коломановских дома до недавнего времени занимали, как и прежде, жилые квартиры.

По данным однодневной переписи 1879 года усадебные участки в этом месте принадлежали купцу Бажанову Василию и Бажановой Екатерине. В 1897 году владельцем являлся уже богатый уфимский мещанин Порфирий Семенович Сурков. По данным справочника 1908 г. хозяин всё тот же – Сурков П.С., но согласно купчей крепости (т.е. договору купли-продажи), утвержденной 14 июля 1908 г., дома усадьбы № 8 стали принадлежать Екатерине Ивановне Коломановой. При этом на Верхнеторговой площади её муж держал галантерейную лавку (позже у него появились также магазины на Центральной и Успенской улицах).

И получается, что спустя год после женитьбы счастливые супруги Коломановы покупают за 20 тысяч рублей дома на Бекетовской и дачу в Богородской волости (северо-восточнее Уфы) – за 10 тысяч. В городе появляются слухи, что выплывший ниоткуда Коломанов имеет также большие деньги, которые хранятся у него где-то в тайнике. Может быть, и в самом деле, Екатерина являлась тайной или, если хотите, непризнанной «леди Макбет» и от покойного первого мужа ей достались значительные средства? Или всё же дата приобретения домов – 14 июля 1908 г. – напрямую связана с ещё одним событием этого дня: 14 июля 1908 г. у сидящего в Мензелинской тюрьме Михаила Кадомцева происходит свидание с матерью и прикинувшимся его братом боевиком Владимиром Алексеевым, на котором заключённый получает два браунинга и бомбу? После этого последовал побег. Правда, неудачный. После этого была каторга…

Арестован же в 1906-м Кадомцев был за то, что при обыске в его комнате и у входа под крыльцом дома были обнаружены патроны, бикфордов шнур, пикриновая кислота для «химической» бомбы, другие детали будущих бомб и одна уже готовая к употреблению. Кроме того, из сундука дознаватели изъяли двести (!) 25-рублёвых ассигнаций, не бывших в употреблении – новеньких, без изгибов.

При железной дисциплине в рядах народной дружины, ограбившей поезд (будем называть вещи своими именами), как-то не верится в стихийный раздел «добычи». Ведь полицейское расследование так ни к чему и не привело, а все сведения об «эксе» сентября 1906 г. нам известны из воспоминаний его участников. Только вот от фактов никуда не денешься. Зато поверить, что Михаил Кадомцев просто так отдал больше 30 тысяч рублей просто знакомому, пусть даже другу, почти невозможно. Или это обычное вложение «временно свободных» денег партии? Во всяком случае, других свидетельств об участии Василия Коломанова в ограблении поезда нет, но снисходительное отношение к нему новой пролетарской власти в 1920-е на подобные мысли всё же наводит.

Такие вот загадки, которые до сего дня волнуют уфимских историков. И не только историков.
Что же касается домов на Бекетовской, то 6 мая 1917 г. Екатерина Ивановна Коломанова продала их некоему Саитбаталу Фаткуллину. В первые годы советской власти дома у Фаткуллина не были муниципализированы, в отличие от соседних: мусульман большевики по первости старались не трогать, а использовать как союзников (старая римская политика – «разделяй и властвуй»). Согласно Всесоюзной переписи населения 1926 года усадьбой, площадью 412 квадратных саженей, владеет уже сын Фаткуллина – Шамзада Баталович. Трудно поверить, но на десятом году советской власти в центре Уфы у частного домовладельца на усадьбе по теперь уже Социалистической, 8, находились деревянный 2-этажный дом на шесть жилых квартир, 2-этажный каменный флигель на две квартиры и каменный склад. Всего на усадьбе тогда проживало 38 человек – 12 семей. И все платили квартплату не государству, а товарищу Фаткуллину!

Но вернёмся к нашим Коломановым. Во второй половине 1917 года Василий Фавстович покупает себе и брату две большие дорогие усадьбы с домами по Бекетовской, 39 и на Фроловской, 11. Что интересно, в переписи 1923 года владельцем усадьбы на Бекетовской, 39 отмечен Дмитрий Фавстович Коломанов, а в 1926-м – вновь Василий Фавстович.

Уже после Октябрьской революции братья Василий и Александр Фавстовичи «засветились» аж в столице: московский нэпман Василий Коломанов проживал в доме № 3 в Староваганьковском переулке. Брат его служил не где-нибудь, а в Народном комиссариате почт и телеграфа, проживая в доме № 22 по Мясницкой улице. После 1928 года имена братьев из московских справочников исчезают, зато в Уфе Коломанов В.Ф. стал числиться владельцем дома по улице Малой Казанской, 47 (ныне Свердлова). Далее следы Коломановых окончательно теряются. То ли они спокойно дожили свой век и тихо скончались, то ли большевистское финансовое расследование стало более успешным, чем либеральное старорежимное, и последовали надлежащие оргвыводы… Возможно, будущие исследователи поставят точку в этой вполне детективной истории.